Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

иммануил

Stephen King, "Guns", 2013.

Вот как это происходит.

Во-первых, кто-то открывает стрельбу. Мало кого из стрелков можно назвать взрослым человеком, а стариков среди них и вовсе практически нет. Встречаются юноши, но большинство – дети. Стрелкам в Джоунсборо, штат Арканзас, было 13 и 11 лет.

Во-вторых, первые новости по ТВ – бегущая строка по соседству с пугающей надписью ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ в нижней части телевизионного экрана. Пока еще никто не знает, какого черта происходит, и это возбуждает. На экране возникают фотографии вашего городка и фрагменты гуглокарт. Телевизионщики изо всех сил пытаются дозвониться до местных репортеров в поисках свежих новостей.

В-третьих: появляются подтверждения того, что все это произошло на самом деле. Есть жертвы! Пролилась кровь американцев! Самолеты со съемочными группами уже катятся по взлетно-посадочным полосам, направляясь в какой-нибудь Мухосранск, в одночасье ставший знаменитым благодаря очередному психу с пушкой.

В-четвертых, первое видео – разумеется, снятое на сотовый телефон, потому что ролик короткий, а картинка очень плохого качества и постоянно дрожит. Чаще всего это видео показывает бегущих людей.

В-пятых, первые репортажи с места событий. Пока это еще местные журналисты, которые должны как-то продержаться, пока не прибудут основные силы крупных телекомпаний. Все они несут дикую чушь, обрадованные внезапной возможностью выступить на федеральном уровне. Некоторые, впрочем, скрывают эту радость лучше других. Кто-то из них впервые использует слово «достигло», которое затем будут склонять на все лады до тех пор, пока не сформируется окончательная цифра. Как будто кто-то бросает кольца в парке развлечений: достигло шести… нет, двенадцати человек… просим прощения, сумевшие спастись свидетели сообщают по меньшей мере о восьми жертвах.

В-шестых, точное количество: X убито, Y ранено.

В-седьмых, первое интервью с полицейским. Коп номер один не говорит ничего конкретного, да он и не должен. Его работа – выглядеть так, словно все под контролем, и использовать полицейский жаргон.

В-восьмых, первые попытки идентифицировать стрелка. Неверные.

В-девятых, первые репортажи у стен местной больницы, чаще всего на фоне машины «Скорой помощи». Если во время репортажа мимо проедет еще одна «Скорая», с сиренами и мигалками, журналисту начисляются бонусные очки.

В-десятых, устанавливают настоящую личность стрелка. Нам показывают фрагмент ежегодной школьной фотографии, с которой на нас смотрит обычный паренек – такой же, как и все остальные. Впрочем, уже идут поиски снимка, на котором он будет выглядеть как ваш худший ночной кошмар.

В-одиннадцатых, первое интервью с Экспертом. Эксперт говорит о проблеме вооруженного насилия. Он или она может затронуть тему «печально известной американской культуры насилия», хотя, возможно, для этого еще слишком рано. Интервью о культуре насилия обычно идет третьим или четвертым по счету.

В-двенадцатых, интервью с плачущими свидетелями, чьи слова сложно разобрать. Журналист, получающий реальные деньги за настолько идиотские вопросы, что иногда они кажутся сюрреалистическими, спросит: «Как вы себя чувствуете?»

В-тринадцатых, новостные сообщения кабельных каналов. Продюсеры монтируют клипы из самых ярких видеофрагментов, и в ближайшее время вы будете видеть их чаще, чем Фреда Томпсона, бичующего обратные закладные.

В-четырнадцатых, начинается ретроспективный показ всех случаев со стрельбой в людных местах, случившихся ранее. Нам снова и снова будут показывать этих суперзвезд слетевшей с катушек Америки: Харрис, Клиболд, Чо, Мохаммед, Мальво, Ланца. Вот кого мы помним: не жертв, а убийц. Продюсеры новостных программ чаще остальных будут показывать фотографию открывшего стрельбу в кинотеатре «Аврора» Джеймса Холмса – потому что, господи, этот ублюдок выглядит таким двинутым! Он и в самом деле ваш худший ночной кошмар!

В-пятнадцатых, интервью с теми, кто знал стрелка. Все они соглашаются с тем, что он выглядел довольно странным, но никто и подумать не мог, что он совершит такое.

В-шестнадцатых, начинается то, что продлится следующие семьдесят два часа и то, в чем авторам новостных программ кабельного телевидения нет равных: долгое и жадное кормление слезами с лиц тех, кто понес утрату. Интервью с плачущими родителями, ошеломленными родственниками и одноклассниками. Вереницы катафалков на полпути от церкви до кладбища. Цветы, плюшевые игрушки, фотографии и таблички с надписями «МЫ НИКОГДА ВАС НЕ ЗАБУДЕМ». Самое классное: кабельные операторы с этого момента снова могут пускать в эфир рекламу. В результате трансляция похорон в любой момент может смениться сообщениями об удивительных подгузниках для взрослых или чудесных препаратах для усиления потенции.

В-семнадцатых, представители Национальной стрелковой ассоциации делают заявление, в котором отказываются от комментариев по конкретному делу до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства случившегося (и в знак соболезнования к родным и близким погибших). Законодатели, выступающие за свободное ношение оружия, не отвечают на звонки журналистов.

В-восемнадцатых, политики призывают к национальному диалогу о контроле за оборотом оружия. Этот диалог распространяется на автоматические и полуавтоматические стволы, а также магазины повышенной емкости для них (Адам Ланца убил почти две дюжины детей с помощью самозарядной винтовки AR-15 и пистолета «Глок» десятимиллиметрового калибра – настолько большого, что он используется рейнджерами Гренландии для отражения атак белых медведей).

В-девятнадцатых, НСА делает еще одно заявление – об абсолютной невозможности изменения действующего оружейного законодательства и своей жесткой позиции по этому поводу. Во всем виноваты неуравновешенные люди и «американская культура насилия», утверждают представители ассоциации. Кроме того, они указывают на некомпетентность психологов и психиатров, неспособных вовремя распознать потенциально опасных граждан (даже несмотря на тот факт, что большая часть сенаторов, поддерживаемых НСА, удавятся за каждый цент федерального бюджета, направленный на поддержку таких служб – еще бы, ведь они вынуждены круглосуточно бороться с этим противным дефицитом). НСА не говорит прямо о том, что жертвы сами виноваты в случившемся, поскольку имели неосторожность думать, будто способны выжить в Америке без пушки в кармане, но намек очевиден.

В-двадцатых, по Луизиане прокатывается жуткий торнадо, или на Ближнем Востоке происходит вспышка военных действий, или еще одну знаменитость находят мертвой вследствие передозировки наркотиками – и в нижней части вашего телевизионного экрана вновь возникает пугающая надпись ЭКСТРЕННОЕ СООБЩЕНИЕ. Стрельба отходит на второй план. Через какое-то время – на третий. Вскоре смешной ролик на YouTube, опубликованный в тот день, вы помните лучше.

В-двадцать первых, все попытки изменить оружейное законодательство, включая те его части, которые позволяют практически любому американцу купить штурмовое оружие повышенной емкости, быстро тонут в законодательном болоте.

В-двадцать вторых, кто-то снова открывает стрельбу, и все начинается сначала.
иммануил

клятва гиппократа

«Клянусь Аполлоном врачом, Асклепием, Гигиеей и Панакеей, всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно, и без всякого договора; наставления, устные уроки и всё остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому.
Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и своё искусство. Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами.
Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому».
иммануил

у меня есть ножка

в целом, концерт прошел замечательно.
только был один ньюанс - аж из всеволжска к нам приехал инвалид-колясочник. из дальнейшей беседы с ним выяснилось, что это он когда-то неудачно нырнул.
и, судя по всему, золотой души человек. радовался как ребёнок. и песню "гриб" горячо приветствовал.
только вот получилось так, что я чуть ли не в лицо пел человеку в инвалидном кресле песню о том, что у меня одна нога, и поэтому я бегать не могу, а очень хочется.
очень специфические ощущения.
иммануил

Даниил Хармс. Сон двух черномазых дам.

Две дамы спят, а впрочем нет,
не спят они, а впрочем нет,
конечно спят и видят сон,
как будто в дверь вошел Иван,
а за Иваном управдом,
держа в руках Толстого том
"Война и мир", вторая часть...
А впрочем нет, совсем не то,
вошёл Толстой и снял пальто,
калоши снял и сапоги
и крикнул: Ванька, помоги!
Тогда Иван схватил топор
и трах Толстого по башке.
Толстой упал. Какой позор!
И вся литература русская в ночном горшке.

19 августа 1936
иммануил

DON*T!

Госдума приняла в первом чтении депутатский законопроект о запрете на публичную демонстрацию изображений лиц нацистских военных преступников.

Документом предлагается установить запрет на "публичное демонстрирование изображений лиц, признанных виновными в совершении преступлений в соответствии с приговором Нюрнбергского трибунала либо приговорами национальных, военных или оккупационных трибуналов... как оскорбляющих многонациональный народ и память о понесенных в Великой Отечественной войне жертвах". Исключение предлагается сделать лишь для случаев, при которых "формируется негативное отношение к идеологии нацизма и отсутствуют признаки пропаганды или оправдания нацизма".

Скоро профессия учителя истории в этой стране станет более опасной, чем профессия мэра.

иммануил

ричард мэтисон "я - легенда"

Всё вокруг кажется таким далеким,
копией, снятой с копии, сделанной с ещё одной копии.
Чак Паланик «Бойцовский клуб».

               Наступил 2021 год, по Сети начали гулять новые мемы на остро-социальные темы, и все ожидаемо встрепенулись.
               Например, недавно чья-то светлая голова породила слух о том, что (вот ведь чертовщина!), действие фильма «Я - легенда» происходит ни когда-нибудь, а в 2021 году, а апокалипсис, в котором чудом уцелел афроамериканский атлет, подполковник медицинской службы Роберт Нэвилл, начался из-за неправильно подействовавшей вакцины, которая на самом деле оказалась вирусом. Суровые реалии мира во время чумы и запущенный на орбиту сознания Спутник V вкупе с таким гениальным пророчеством ввергли в мистический шок массовую аудиторию – сила искусства рождает чудовищ.
я легенда
               Я, признаться, и сам повёлся. Но, по старой укоренившейся привычке, всё же полез проверять информацию, и… вынужден вам кое-что рассказать, мои легковерные друзья! Не пользы ради, а для того, чтобы подбодрить оробевших и указать путь заблудшим. Ну, и правды для.
               Фильм «Я – легенда» Фрэнсиса Лоуренса, снятый в 2007-ом, является экранизацией одноименного романа американского писателя-фантаста Ричарда Мэтисона, опубликованного в 1954 году. До Лоуренса его экранизировали дважды – в 1964 («Последний человек на Земле») и в 1971 («Человек Омега»).
               Действие романа начинается в январе 1976 года (с момента наступления вампирского Апокалипсиса прошло 5 месяцев), продолжается до января 1979 года, и ближе к концу Нэвилл подводит итоги трех лет в одиночестве. Действие всех трех экранизаций происходит в условном «недалеком будущем», причем для «Последнего человека на Земле» это декабрь 1965-го, а для «Человека Омега» это 1977-ой.
               Если не полениться и пересмотреть фильм «Я - легенда», то можно обнаружить, что на 18 минуте фильма, Уилл Смит спускается в подвал, оборудованный под лабораторию, включает компьютер и произносит под запись: «Доктор Роберт Нэвилл. 15 сентября 2012 года. Разработка сыворотки против ретро-вируса. Потоковое видео».
               В начале фильма нам дают еще один ориентир во времени: Уилл Смит на красной спортивной машине гоняет по пустому Нью-Йорку «3 года спустя» после пролога. А в прологе некто доктор Элис Криппин в телепередаче рассказывает о том, что найдено лекарство против рака. Лекарством этим объявлен «особый вирус, созданный в генетической лаборатории, чтобы помогать, а не вредить». Вирус этот впоследствии вышел из под контроля - какая неприятность!
               Таким образом, следует предположить, что пандемия, изменившая людей до неузнаваемости и превратившая их в вампиров (да-да, в вампиров, а не в зомби – и в книге, и в сценарии упоминаются именно вампиры), в случае Уилла Смита разразилась в период с 2009 по 2012 гг. За это время Нью-Йорк еще успел зарасти лесом, и дикие животные стали разгуливать по его улицам, однако, если присмотреться к американским флагам на правительственных зданиях, то они сияют нетленными новизной и чистотой.
               Так что те, кого напугало очередное из «The Nice and Accurate Prophecies of Agnes Nutter, Witch» могут уже успокоиться, перестать читать дальше и побыстрее занять очередь на вакцинацию. Апокалипсис уже прошел, и в тот раз он был привязан к достославному календарю майя, который, как известно, внезапно закончился. А дальше будет много букв.
ввв
               А для тех, кого буквами не напугаешь, я расскажу еще о том, как далеко может завести игра, которую мы в детстве знали как «испорченный телефон».
               Ричард Мэтисон прожил долгую и насыщенную жизнь и умер в возрасте 87 лет летом 2013 года. Он имел возможность ознакомиться со всем тремя экранизациями своего замечательного романа. Причем, известно о том, что первые две ему очень не понравились.
               «Последний человек на Земле» не понравился ему настолько, что он даже убрал свою фамилию из титров фильма, там он указан под псевдонимом Logan Swanson. А знаете, что его так расстроило? Изменения в сюжете. К тому же он был недоволен выбором актера на главную роль и режиссерской работой. Но ирония заключается в том, что первая экранизация из всех трех наиболее близко следует сюжету оригинала.
               Дальше было еще веселее! В погоне за конъюнктурой голливудские сценаристы сделали историю практически неузнаваемой. В «Человеке Омега» изменения в сюжете вышли на новый уровень. Там место вампиров заняли сектанты, мутировавшие после бактериологической войны СССР и Китая. Роберт Нэвилл выжил, потому что успел получить экспериментальную вакцину. Мэтисон, конечно же, крайне негативно отозвался и об этой экранизации.
               Подозреваю, что «Я - легенда», третья экранизация романа, также доставила ему мало удовольствия. Если уж он остался недоволен выбором актера в «Последнем человеке на Земле», то нетрудно предположить, как сильно он был удивлен, наблюдая в этой роли Уилла Смита. Тут уже конъюнктура уступила место политкорректности, и, похоже, что история от этого ничуть не выгадала, а, напротив, (вот ведь неожиданность!) прогадала.
               Я сейчас дам краткую характеристику Роберта Нэвилла на основе цитат из книги, а вы попробуйте узнать в ней персонажа фильма «Я - легенда».
               Высокий тридцатишестилетний «потомок немцев и англичан», выглядящий старше своего возраста, имеющий «крайне непримечательную внешность, если не считать крупных упрямых губ и пронзительно-голубых глаз». Не склонен к аналитическим выкладкам. Бывший военный, но «в анатомии ни бум-бум». Любит классическую музыку, особенно немецких композиторов. Курит сигареты. Сильно пьёт. На груди татуировка, «вычурный крест».
             «В зеркале отражалось его лицо – изможденное, обросшее щетиной лицо человека, которому далеко за сорок».
               Узнается в этом описании Уилл Смит, подтягивающийся на турнике обратным хватом под «Sunshine reggae»Боба Марли? Ага, не очень!
               еее
               Книжный Роберт Нэвилл по большей части организм свой разрушает. Он регулярно напивается почти до беспамятства. Он запивает алкоголем одиночество, страх, похоть, свои неудачи, стресс от вампиров за дверью. Роберт часто наносит сознательный или пассивный вред своему организму. Однажды напившись, он даже выходит на улицу и вступает в схватку с собравшимися там вампирами, которые его кусают и бьют, пока он не скрывается в доме, опомнившись. Он режет себя разбитым зеркалом и наблюдает, как из его руки течет кровь и вытекают силы.
               Но черт бы с ним, с малоузнаваемым главным героем, меняющим свою внешность, как Протей, во славу запросов Голливуда! Это полбеды. Однако же тут присутствуют и те самые «изменения в сюжете», которые так не любил автор, и присутствуют более, чем щедро. Здесь уже «испорченный телефон» испортился окончательно.
               Во-первых, коренным образом отличается мотивация главных героев.
               В книге главный герой  - рядовой американец, который больше не находит смысла в продолжении своего существования. Он воюет не столько с вампирами, сколько с фактом поражения современной цивилизации. По мере развития сюжета герой приходит к осознанию того, что мир изменился, и что для этого нового мира он стал совершенно чужим. Ему больше нет в нём места. Он начинает осознавать, что представляет для нового общества гораздо большую опасность, чем вирус, с которым новое поколение супервампиров уже научилось жить. Он понимает, что превратился в архаизм, в часть прошлого мирового порядка, безвозвратно ушедшего в прошлое. И поэтому он - легенда для новых обитателей Земли.
               В фильме же протагонист – аж целый подполковник медицинской службы армии США, ученый, который пытается найти вакцину от вируса для того, чтобы возродить человечество. Он с самого начала пытается бороться с проблемой.  В фильме у человечества все еще есть шанс. Голливудские продюсеры решили не пугать людей страшилками и подарить им хэппи-энд. В конце фильма выясняется, что существуют целые колонии обладающих иммунитетом людей.
               Ключевое отличие книги от фильма - никакого хэппи-энда не будет! Всё плохо, все умерли. Никого больше не осталось. И всё это случилось, вероятно, по вине самих же людей. Люди не заслужили право владеть подаренным им прекрасным миром, а, значит, на смену людям должна прийти другая цивилизация. Возможно, у них получится лучше.
       «Роберт Нэвилл глядел на новых людей, владевших этим новым миром, и знал, что ему нет среди них места.
       Он знал, что, как и вампиры, он стал анафемой, ночным кошмаром. Он нес людям ужас и страх, и его следовало уничтожить. И все происходящее представилось ему повторением прошлого, только вывернутым наизнанку. Он вдруг увидел происходящее с той кристальной ясностью, которая все расставляет по своим местам, и ощущение понимания восхитило его, заставив на мгновение забыть о боли».
               Во-вторых, создатели фильма перемудрили с концепцией своего вируса. И дело даже не в том, что на него существуют два типа иммунитета (на вирус в воздухе и на вирус, попавший в здоровый организм при физическом контакте с больным).
               В книге вирус Роберт Нэвилл красноречиво называет не иначе, как Vampiris. Он проводит исторические параллели с известными эпидемиями, предполагая, что подобные вспышки уже имели место в прошлом. Но тогда, ввиду не столь совершенных коммуникаций, человечество не погибло. Он вспоминает прецедент, когда вымерла большая часть жителей Афин, а ученые объяснили это бубонной чумой, а также мор в Европе, когда на тот свет отправились три четверти населения.
               Иммунитет Нэвилл приобрел, когда служил в армии в Панаме. Его укусила летучая мышь, зараженная вирусом Vampiris, но патоген уже был ослаблен или мутировал, и Роберт выжил. Это делает его случай уникальным, вряд ли кому-нибудь в мире еще так повезло с летучими мышами.
               В фильме же вирус стал последствием применения современной вакцины против рака. Сначала у испытуемых проявились положительные результаты, но спустя время, модификация генов человека привела к вымиранию почти всего человечества. Герой Уилла Смита подчеркивает, что 90% людей просто умерли, заразившись вирусом, 9% превратились в жутких тварей, которые теперь населяют Землю, и только у 1% был иммунитет. Но один процент – это примерно 80 млн человек!
               В-третьих, вампиры в романе и вампиры в фильме – это совершенно разные вампиры.
               Вампиры у Мэтисона подвержены большинству тех слабостей, которые нам известны из легенд и книг. Они не переносят солнечный свет и днем прячутся в помещениях, шкафах и холодильниках. Для них губителен чеснок – Нэвилл активно использует его – например, развешивает у склепа своей жены и ставит эксперименты с эссенцией Allium Sativum. Их убивают деревянные колья, вогнанные в тело – что не делают пули, выпущенные из огнестрельного оружия; и позже Роберт из этого делает вывод скорее о физиологических причинах, чем о мистических – отверстия в теле открывает доступ воздуха в рану. Вампиры боятся крестов, и, что иронично, бывшие мусульмане, ставшие нечистью, боятся мусульманских символов. Кровососы довольно сильны и быстры, хоть Нэвиллу часто удается справиться с превосходящим числом врагов.
               В заключительной части романа оказывается, что часть вампиров разумна,  функционирует, и живет, почти как раньше – за исключением приобретенных слабостей. Они создали даже свое общество, которое развивают по подобию прежних поколений. Таким образом, в книге происходит определенная эволюция, где выжили сильнейшие, пускай уже и не люди. И эта часть, подобно самому Нэвиллу, начинает истреблять тех вампиров, что похожи на зомби или животных. Естественный отбор работает дальше. Сильные убивают слабых.
               В фильме «Я – легенда» инфицированные вообще не рассматриваются, как существа из мифов и сказок. Соответственно, нет никаких упоминаний о чесноке, деревянных кольях, а Уилл Смит убивает упырей из штурмовой винтовки, просто нанося достаточный урон их телам. Никакого религиозного подтекста в фильме «Я – легенда» тоже нет, соответственно, и никаких крестов, хотя дневной свет почему-то до сих пор остается краеугольным камнем.
               В-четвертых, в книге присутствует персонаж, который играет важное значение, но не представлен в экранизации. Бен Кортман - бывший сосед Нэвилла, который, как и все, стал вампиром. Он околачивается вокруг дома главного героя и долгое время почти сводит того с ума, призывая его выйти за дверь. Раньше, до эпидемии, они вместе ездили на работу и болтали об увлечениях и своих семьях. Протагонист подшучивает на страницах книги, что, когда у него нет важных дел, он пытается днем отыскать Кортмана, который должен где-то прятаться от солнечного света. Ближе к концу романа, когда отряд супервампиров приходит за Робертом, они расстреливают вампиров возле его дома, в том числе и Бена Кортмана. И Нэвиллу его жаль!
                Пятое. Собака Нэвилла.
               В Голливуде трудятся настоящие волшебники. Они умеют превращать экзистенциальный ужас во фруктовый мармелад.
               В последней экранизации «Я - легенда» важную роль играет собака, овчарка Саманта или сокращенно Сэм. Она взята Робертом еще щенком, выступает для него верным помощником и другом, и это единственное существо, к которому Нэвилл привязан. В фильме герой Уилла Смита просыпается рядом с Сэм, они вместе путешествуют, он разговаривает с овчаркой, бросает ей мяч, шутит про вечеринку, они ловят рыбу в бассейне. Нас, сцену за сценой, подводят к трагической развязке, где главный герой вынужден лишить жизни друга, чтобы тот не превратился в чудовище.
               В книге все иначе. Роберт буквально погибает от одиночества, оно для него мучительно.
       "Страшно быть одному. Я-то знаю".
               По ночам, слушая вопли вампиров за дверью, он сходит с ума, мечтая покончить со всем этим, мечтая избавиться от этой страшной ноши – осознания того, что в мире больше нет подобных тебе.
       «О господи-и-и, – подумал он, – сколько еще, сколько еще?»
       Жалобное хныканье вырвалось из его горла, тело затряслось мелкой дрожью. На что они рассчитывают, сволочи? Что он выйдет с поднятыми руками?
       «Может, и выйду, может, и выйду».
               И вот однажды Нэвилл замечает старую худую собаку недалеко от своего дома – она выглядит здоровой, но сильно напугана. Раньше Роберт уже видел проявление заразы у собак, что делало этих существ крайне опасными.
               Роберт пытается поймать пса, но безуспешно. Тогда он начинает подкармливать собаку каждый день, и та подпускает его всё ближе. В какой-то момент остается лишь протянуть руку, но Роберт не спешит. Затем пес какое-то время не появляется – Нэвилл в депрессии и боится, что вампиры добрались до него. Потом собака приходит снова, и Роберту удается её поймать и затащить в дом. Пёс всё же инфицирован. Роберт ухаживает за псом, который кусается и мечется, пытаясь его вылечить.
               Но на шестой день собака умирает.
                Понимаете, насколько всё трагичнее по замыслу автора? Он даже шанса завести собаку Нэвиллу не оставляет. Книга вся пропитана невыносимостью одиночества. Насквозь.
                Ну, и в-шестых, есть колоссальная разница между женскими образами в книге и фильме.
               В фильме всё свели к еще одним выжившим - женщине Анне и её сыну Итану. В книге незнакомку звали Руфь. Роберт Нэвилл встретил ее посреди дня (когда вампиры не появляются) и перевез к себе. Женщина рассказала, что жила неподалёку со своим мужем, и тот недавно умер. Когда Роберт решил проверить кровь подруги на наличие вируса Vampiris, она ударила его по голове.
               Оказалось, что она является частью привилегированной касты в новом сообществе супервампиров. Нэвилл убил ее мужа, она желала ему отомстить, но прониклась к нему сочувствием, хоть и не смогла его спасти. В конце книги она дает ему яд, избавляя его тем самым от публичной казни.
               Если же говорить о фильме, то никакого двойного дна или предательства от Анны мы не получили. Она действительно расположена к Роберту и просто хочет спасти себя и сына в хаосе погибшего мира. «Скучно, девочки!» — процитирую я здесь неправильно процитированное.
               ууу
                Ну, и в заключение расскажу вам о том, что в книге есть еще и второй план, который вы в фильме из-за многочисленных искажений изначального текста, к сожалению, уже не разглядите. План этот (простите!) социально-политический, и, так уж получилось, что он не очень совпадает с нынешним курсом американской киноиндустрии.
               Смотрите, какая штука с вампирами из книги… Они отражаются в зеркале и не реагируют на него, как на свою слабость. Они всегда остаются в одной форме и не способны превращаться в летучих мышей или волков, как гласят легенды и книги ужасов. Они ведут себя очень похоже на людей: зовут Нэвилла, дразнят, женщины пытаются его соблазнить – они даже разговаривают, причем временами почти осознанно.
               Они погибают, если их пронзить деревянными кольями, и их отпугивает чеснок – это так. Но я, вот, например, чеснок тоже не очень люблю. Как и колья.
       «Сила вампира в том, что никто не хочет верить в его существование».
       «Ну спасибо, доктор Ван Хельсинг», – подумал Невилл, отложив «Дракулу». И уныло уставился на книжный шкаф, слушая одним ухом Второй фортепьянный концерт Брамса – со стаканом коктейля в правой руке и сигаретой в зубах.
       Ван Хельсинг прав. Книжка – сумбурное месиво из суеверий и мелодраматических штампов, но эта фраза – сама истина; в вампиров никто не верил, а как можно бороться с тем, во что даже не веришь?
       Эти черные полуночники выползли из мрака Средневековья. Не существующие по определению, с потрохами отданные на откуп художественной литературе. Вампиры давно вышли из моды, время от времени выныривая разве что в идиллиях Саммерса, либо в мелодрамах Стокера, либо в краткой статье Британской энциклопедии. Порой они попадали под жернова всеядной мельницы желтой прессы или служили сырьем для фабрик второразрядных фильмов. От века к веку легенда становилась все более рыхлой и противоречивой.
      А оказалась совершенно достоверной».
       Понимаете? Вампиры существуют, говорит нам главный герой. Но не в том виде, в котором мы их себе представляли.
       Тогда в каком?
       В этой связи крайне примечателен монолог пьяного Роберта, который он, кривляясь, произносит сам перед собой в защиту упырей:
       «Друзья, я пришел, чтобы рассказать о вампирах – об этом самом угнетенном из угнетенных меньшинств.
       К делу: я по-быстрому перечислю аргументы, доказывающие мой тезис, а тезис мой таков: вампиры – жертвы предвзятого отношения.
       Ключевая причина предвзятого отношения к меньшинствам в обществе: их недолюбливают, потому что боятся. Следовательно…»
       Он налил себе еще стакан. До краев.
       «Когда-то, а именно в темные века Средневековья, власть вампиров была колоссальна, а страх перед ними – бесконечен. Их предали анафеме, и анафема по сей день тяготеет над ними. Общество пылает ненавистью к ним – бездумной и безмерной.
       Но разве их потребности более ужасны, чем потребности других животных или даже людей? Разве их деяния более возмутительны, чем деяния отца, который уничтожает в своем чаде веру в собственные силы? Говорите, при встрече с вампиром сердце бешено колотится, волосы встают дыбом. Ну-ну. Но кто хуже – вампир или отец, по чьей вине общество получило очередного невротика? Особенно если этот невротик подался в политику. Кто хуже – вампир или фабрикант, который, состарившись, жертвует на благотворительность деньги – то, что нажил, поставляя чокнутым националистам винтовки и бомбы?! Кто хуже, вампир или винокур, который гонит дешевое некачественное пойло, чтобы вконец сгноить мозги тем, кто даже в трезвом виде не способен связно мыслить? (Н-ну, за эту клевету я дико извиняюсь: больше не буду возводить поклепы на тот напиток, что поддерживает во мне силы.) Кто хуже, вампир или издатель, чьей смакующей похабщину и убийства продукцией набиты киоски на каждом углу? Давай-ка, дружок, на себя погляди: так ли ужасны вампиры?
       Они просто пьют кровь.
       К чему тогда эти ожесточенные предубеждения, эта бездумная предвзятость? Почему вампиры не могут жить, где пожелают? Почему они должны искать себе убежища, где никто не может их разыскать? Почему вы хотите их уничтожения? О да, вы превратили простодушное, невинное существо в загнанного зверя. У вампира нет средств к существованию, нет возможности получить нормальное образование, нет права голоса. Неудивительно, что он вынужден вести жизнь ночного хищника».
               Так вот я хочу вам сказать, что если в этом монологе слово вампиры взять за «x», то значение «x» будет равняться любому стигматизированному меньшинству (подставьте своё любимое), о чем Роберт Нэвилл нам в самом начале и заявляет.
               Не просто вампиры населяют мир Нэвилла. Это мир победившего меньшинства, меньшинства, которое угнетали ранее. Мир, в котором на смену этому победившему меньшинству придёт другое – более быстрое, более умное, более страшное. Это мир, в котором Роберт Нэвилл стал зверем, оставшись последним представителем того, что считалось большинством ранее. И его за это казнят – толпа требует.
       «Круг замкнулся, — думал он, ощущая, как вечный сон вкрадывается в его тело. — Круг замкнулся. Гибель рождает террор. Террор рождает страх. И этот страх будет осенен новыми предрассудками… Так было, и так пребудет вовеки… и теперь
       Я — легенда».


                Читайте книги, мои дорогие друзья! Они оставляют больше вариантов.
иммануил

так говорил оруэлл

"Я готов заявить, что никогда не был способен испытывать неприязнь к Гитлеру... В нем явно есть нечто глубоко привлекательное.

Это заметно и при взгляде на его фотографии, и я особенно рекомендую фотографию, открывающую издание «Херста энд Блэкетта», на которой Гитлер запечатлен в более ранние годы чернорубашечником. У него трагическое, несчастное, как у собаки, выражение лица, лицо человека, страдающего от невыносимых несправедливостей. Это, лишь более мужественное, выражение лица распятого Христа, столь часто встречающееся на картинах, и почти наверняка Гитлер таким себя и видит. Об исконной, сугубо личной причине его обиды на мир можно лишь гадать, но в любом случае обида налицо. Он мученик, жертва, Прометей, прикованный к скале, идущий на смерть герой, который бьется одной рукой в последнем неравном бою. Если бы ему надо было убить мышь, он сумел бы создать впечатление, что это дракон. Чувствуется, что, подобно Наполеону, он бросает вызов судьбе, обречен на поражение, и все же почему-то достоин победы. Притягательность такого образа, конечно, велика, об этом свидетельствует добрая половина фильмов на подобную тему.

Он также постиг лживость гедонистического отношения к жизни. Со времен последней войны почти все западные интеллектуалы и, конечно, все «прогрессивные» основывались на молчаливом признании того, что люди только об одном и мечтают — жить спокойно, безопасно и не знать боли. При таком взгляде на жизнь нет места, например, для патриотизма и военных доблестей. Социалист огорчается, застав своих детей за игрой в солдатики, но он никогда не сможет придумать, чем же заменить оловянных солдатиков; оловянные пацифисты явно не подойдут. Гитлер, лучше других постигший это своим мрачным умом, знает, что людям нужны не только комфорт, безопасность, короткий рабочий день, гигиена, контроль рождаемости и вообще здравый смысл; они также хотят, иногда по крайней мере, борьбы и самопожертвования, не говоря уже о барабанах, флагах и парадных изъявлениях преданности. Фашизм и нацизм, какими бы они ни были в экономическом плане, психологически гораздо более действенны, чем любая гедонистическая концепция жизни. То же самое, видимо, относится и к сталинскому казарменному варианту социализма. Все три великих диктатора упрочили свою власть, возложив непомерные тяготы на свои народы. В то время как социализм и даже капитализм, хотя и не так щедро, сулят людям: «У вас будет хорошая жизнь», Гитлер сказал им: «Я предлагаю вам борьбу, опасность и смерть»; и в результате вся нация бросилась к его ногам. Возможно, потом они устанут от всего этого, и их настроение изменится, как случилось в конце прошлой войны. После нескольких лет бойни и голода «Наибольшее счастье для наибольшего числа людей» — подходящий лозунг, но сейчас популярнее «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Коль скоро мы вступили в борьбу с человеком, провозгласившим подобное, нам нельзя недооценивать эмоциональную силу такого призыва".

* из рецензии на "Mein Kampf"