Category: религия

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
иммануил

адаптивная ценность теистического суеверия.

допустим, что религия дает адаптивные преимущества, особенно принимая во внимание практически повсеместное присутствие этого импульса среди человеческого вида. и дело даже не в пищевых табу или в сексуальных предписаниях. для настоящей дискуссии гораздо более ценен тот факт, что религиозный разум демонстрирует определенные и характерные нейрологические особенности. к примеру, верующие лучше неверующих находят образы в визуальной информации, а буддийские медитации увеличивают толщину префронтальной коры и правой части передней островковой доли большого мозга (эти структуры связаны со вниманием, интероцепцией и обработкой сенсорной информации). есть даже косвенные доказательства, что христиане поддаются эмоциям меньше, чем неверующие (правда, можно ли считать правила, которым они следуют, более рациональными – это отдельный вопрос). определенные религиозные ритуалы настолько эффективны для сосредоточения разума и снятия стресса, что некоторые исследователи уже предлагают позаимствовать их для чего-то вроде «религии для атеистов».
иногда же религия описывается как внутренняя модель реальности, дающая преимущества тому, кто придерживается такой модели, даже если она неправильна. идея давно не новая, но в этой формулировке настолько напоминает описание работы нашего мозга – все эти разговоры про машины выживания, а не искателей истины – что поневоле задумаешься, а не теряет ли значение различие между правильным и неправильным, как только любая точка зрения на мир проходит через человеческую нервную систему.
а если еще и некоторые космические тайны могут быть не проявлением темной материи, а непоследовательностью в законах физики, то тогда уже вообще ничего наверняка сказать нельзя.
иммануил

бог как вирус

вычислительная физика безраздельно властвовала до твоего рождения, и её сентенции столь же неопровержимы, сколь и абсурдны. числа не просто описывают реальность - они являются ею, дискретными ступенчатыми функциями, которые идя по длине Планка, сглаживаются до иллюзии материи. мы всё ещё ссоримся по поводу деталей, но и они уже давно прописаны в проекции будущего. и если ничего на свете, кроме математики, не существует - к чему это нас приводит?
вселенная - голограмма или симуляция? а граница вселенной - программа или её интерфейс? и если ты выбираешь второй вариант - кто сидит с той стороны и наблюдает за работой реальности? всемогущее существо, та переменная, которую религии пытаются заменить словом на "Б"? но ему-то зачем нужны подобные программы? в конце концов любые вычисления подразумевают нерешенную задачу, неполученный итог. существует лишь один вид программ, где заранее известный результат не влияет на ценность исполнения, и это - порнография.
если же мы говорим о варианте номер один, то законы физики являются операционной системой для чего-то под названием "реальность". с одной стороны, это объясняет, почему реальность имеет предел разрешения; планковские длина и время неприятно напоминают пиксельные размеры. с другой - все эти рассуждения сводятся к спору об ангелах, использующих иголки. более того, принимая первый вариант, ты не ответишь ни на один из главных вопросов, а загонишь себя еще дальше, в непостижимую глубину. в случае варианта номер один, ты неминуемо придёшь к выводу, что легче всего сказать: "всё создал бог" - хотя бы для того, чтобы срезать бесконечный регресс, прежде чем он сведёт тебя с ума.
но как ты понимаешь, что подобный вариант возможен? по чудесам. по нарушениям законов вселенной.
так вот если законы физики - часть вселенской операционной системы, а бог - функция, по определению их нарушающая, то это приводит нас ко всем вопросам вопросу: а не вирус ли бог? не имеем ли мы дело с простым сбоем, который в этой системе не может быть, а соответственно не является, простым?
вот что еще любопытно: вирусы не могут размножаться сами. они поступают иначе - внедряются в здоровую клетку и заставляют ее производить новые поколения вирусов.
иммануил

механизмы отбора

наука корреляционна. если все доказательства неминуемо сводятся к предположениям, не имеющим никаких доказательств, то вся разница между наукой и религией заключается лишь в способности предвидения. научные озарения показали себя наилучшими предсказателями, и главенствуют не потому, что отражают истину, а потому, что работают. в обществе, где метафизика, отрицающая эмпирический анализ, постоянно и последовательно будет давать результаты с более сильной способностью предвидения, чем у науки, восторжествует очередная форма религии.
условная стена между религией и наукой более чем условна.
иммануил

El general

«Знаете, в чем разница между Христом и Гитлером? В случае Христа один умер за всех». (Фрайхерр фон Бройх, 1943 г.)
иммануил

магия в гностицизме

Гермес Трисмегист: известна магическая герметическая молитва-заклинание для вызова существ из мира духов с припиской: «Когда придёт Бог, смотри вниз и записывай сказанное и то именование его, которое он тебе даст. А он не уйдет из твоей палатки, пока подробно не скажет тебе и то, что тебя касается».

Исида: «Да не будет не знающего меня нигде и никогда! Берегитесь, не будьте не знающими меня! Ибо я первая и последняя. Я почитаемая и презираемая. Я блудница и святая. Я жена и дева. Я мать и дочь. Я члены тела моей матери. Я неплодность, и есть множество её сыновей. Я та, чьих браков множество, и я не была в замужестве. Я облегчающая роды и та, что не рожала. Я утешение в моих родовых муках. Я новобрачная и новобрачный. И мой муж тот, кто породил меня. Я мать моего отца и сестра моего мужа, и он мой отпрыск».

ΠΕΥΑΓΓΕΛΙΟΝ ΝΪΟΥΔΑС
Кодекс Чакос.

генрик панас, "евангелие от иуды", 1973.
иммануил

Откровение от Михаила. (Понтий Пилат).

начало здесь: http://kshetunsky.livejournal.com/409614.html
http://kshetunsky.livejournal.com/410215.html

                 По секрету, шепотом, сообщает Воланд в атеистической Москве правду о прокураторе Берлиозу и Бездомному: "профессор поманил обоих к себе и, когда они наклонились к нему, прошептал:
                – Имейте в виду, что Иисус существовал.
                – Видите ли, профессор, – принужденно улыбнувшись, отозвался Берлиоз, – мы уважаем ваши большие знания, но сами по этому вопросу придерживаемся другой точки зрения.
                – А не надо никаких точек зрения! – ответил странный профессор, – просто он существовал, и больше ничего.
                – Но требуется же какое-нибудь доказательство... – начал Берлиоз.
                – И доказательств никаких не требуется, – ответил профессор и заговорил негромко, причем его акцент почему-то пропал: – Все просто: в белом плаще..."
                Имя Понтия Пилата — одно из трёх, кроме имен Иисуса и Марии (Мастер, Маргарита и Воланд), упоминающееся в христианском Символе веры: «И во единого Господа Иисуса Христа, …распятого за нас при Понтии Пилате, страдавшего и погребённого». По распространённому богословскому толкованию, слова «при Понтии Пилате» — указание на конкретную дату, на то, что земная жизнь Христа стала фактом человеческой истории. Для христиан существование Понтия Пилата является доказательством бытия Христова - это раз.
brunea_pontius_pilate
                Филон Александрийский, Иосиф Флавий и Тацит, на которых "умело указывал в своей речи" Берлиоз чуть ранее, сходятся в том, что Пилат-то как раз и существовал, причем именно Тацит называет его прокуратором Иудеи, а Иосиф Флавий - игемоном и наместником. Нынешние историки считают, что он занимал должность префекта. Это два.
                Тут ведь еще, понимаете, какая штука с этими пятью доказательствами... Никакое шестое доказательство бытия Бога Кант, конечно же, не изобретал. Если уж говорить о доказательстве Канта, то оно четвертое, и еще не факт, что оно им создано.
                Доказательства существования (бытия) Бога на протяжении веков создавались не только богословами (Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский, Мальбранш), но и философами (Платон, Аристотель, Декарт, Лейбниц). Кант первый с чисто философских позиций свел все их к трем: Онтологическому, Космологическому и Телеологическому - и показал их полную несостоятельность. С тех пор эти доказательства получили название классических доказательств существования Бога. Считается, что из этой критики он вывел четвертое доказательство - Нравственное или Моральное.
                В семинарских учебниках (например, в “Основном богословии” архимандрита Августина) до сих пор излагаются четыре классических доказательств бытия Бога и творцом морального доказательства называется именно Кант.
                Кстати, в советских атеистических кругах, как и во всем марксизме, повторяется легенда о создании Кантом четвертого доказательства бытия Бога. Эта легенда начала формироваться во время так называемых “атеистических споров” в Германии философом Фихте (1762 – 1814), в то время еще последователем Канта, и с блеском описана гениальным немецким поэтом Генрихом Гейне (1797 – 1856). Фихте сочинял эту легенду в целях самозащиты от обвинений в атеизме, а Генрих Гейне, по мнению многих, из-за непонимания самого Канта, который не только поэтами, но и философами читается с огромным трудом.
                Но почему же Воланд говорит о пяти доказательствах и создании шестого Кантом перед тем, как Ивану было предложено седьмое доказательство? А ему необходима была цифра "7" в контексте вскрытия тайн, скоро поймете, почему.
seven_trumpets
                В православном и протестантском богословиях при доказательстве бытия Бога обыкновенно используется система четырех, упомянутых выше, “классических” доказательств. Но католические богословы при аналогичных целях пользуются “пятью путями” Фомы Аквинского, хотя и все аргументы оного старца также отброшены Кантом в его критике трех, ставших классическими, доказательств бытия Бога. Вот пять доказательств Аквината:
                1. От движения: "Все в мире движется за счет чего-то другого, значит должен быть Один Перводвигатель. И этот Перводвигатель - Бог!".
                В наше время этот аргумент Фомы обычно называют кинетическим. Оно основывается на утверждении, что все сущее находится в движении. Но само по себе ничто не может двигаться. Двигаются молекулы, атомы и все, что есть в мире, и все получает импульс к действию извне, от чего-то другого. А то, в свою очередь, от третьего и так далее. В итоге получается бесконечная цепь причин и следствий. Но бесконечной цепи, как утверждает Фома, быть не может, иначе не было бы первого двигателя. А раз нет первого, то нет и второго, и тогда движения вообще не существовало бы. Соответственно, должен быть первоисточник, который является причиной движения всего остального, но который сам не поддается воздействию третьих сил.
                2. От производящей причины: "Все в мире происходит благодаря Причинно-Следственной связи. Причем причина всегда идет вначале, а следствие - в конце. Значит, весь ряд мирских событий должен иметь некую Первопричину. Это и есть Бог!".
                Этот аргумент базируется на утверждении, что каждая вещь, каждое явление является следствием какой-либо производящей причины. Дерево, согласно ему, вырастает из семени, живое существо рождается от матери, вино получается из винограда и так далее. При этом никакая вещь в мире не может быть причиной самой себя, так как в таком случае нужно было бы признать, что она существовала до своего появления. Другими словами, яйцо не может само себя снести, а дом – себя построить. И в итоге снова получается цепочка бесконечных причин и следствий, которая должна упираться в первоисточник. Его существование не является следствием предваряющей причины, но сам он является причиной всего остального. А не будь его вовсе, то не было бы и процесса производящих причин и следствий.
                3. От необходимости и случайности: "Все, что происходит в мире, необходимо этому миру. Из пустоты можно получить только пустоту. Ничто рождает ничто. Значит, должно быть что-то, чье существование влечет за собой существование всего остального, обеспечивает Бытие всего мира. Это что-то и есть Бог!".
                Этот аргумент своеобразен: Фома утверждает, что в мире есть случайные вещи, которые могут существовать, а могут и не существовать. Когда-то они реально были, а до этого их не было. И невозможно представить, по мнению Фомы, чтобы они возникли сами собой. Соответственно, должна быть причина их появления. В конечном счете, это приводит нас к постулированию существования такой сущности, которая была бы необходима сама по себе и не имела бы внешних причин для того, чтобы являться необходимостью для всех других.
                4. От степени совершенства: "Все вещи в мире обладают разной степенью совершенства. Даже люди есть более совершенные и менее. Значит есть нечто "абсолютно более совершенное", к чему стремится любое несовершенство. Это совершенство и есть Бог!".
                Фома Аквинский пять доказательств бытия Бога основывал на аристотелевской формальной логике. Одно из них гласит, что во всех вещах, какие есть в мире, проявляются различные степени совершенства. Это относится к понятиям добра, красоты, благородства и формы существования. Однако степени совершенства познаются нами только в сравнении с чем-либо другим. Другими словами, они относительны. Далее Аквинат делает вывод, что на фоне всех относительных вещей должен выделяться некий феномен, наделенный совершенством в абсолютной степени. К примеру, сравнивать вещи по красоте можно либо относительно худших, либо относительно лучших вещей. Но должен существовать абсолютный критерий, выше которого ничего не может быть.
                5. От руководства миром: "Все в мире стремится к какой-то одной конкретной цели. Как человеческие поступки всегда имеют конкретную цель, ради которой совершаются, так есть и некая Цель, ради которой существует этот мир. Эта Цель - Бог!".
                Как и все пять доказательств бытия Бога Фомы Аквинского, это отталкивается от идеи первопричины. В данном случае она рассматривается в аспекте осмысленности и целесообразности, которыми обладает мир и населяющие его живые существа. Последние стремятся к чему-то лучшему, то есть осознанно или неосознанно преследуют какую-то цель. Например, продолжение рода, комфортное существование и так далее. Поэтому Фома делает вывод, что должно существовать высшее существо, которое разумно управляет миром и создает для всего свои цели. Само собой, это существо может быть только Богом.
i (1)
                Вот именно эти пять доказательств и не устроили Берлиоза, потому что "в области разума никакого доказательства существования бога быть не может".
                В самом деле, даже поверхностный анализ приведенных выше аргументов показывает, что все они являются аспектами одной и той же логической цепочки. Пять доказательств бытия Бога Фомы Аквинского сосредоточены главным образом не на высшей сущности, а на материальном мире. Последний выступает в них как следствие или комплекс различных следствий единой первопричины, которая сама ни в чем не имеет причин, но которая обязательно должна существовать. Фома называет ее Богом, но, тем не менее, это не приближает нас к пониманию того, что есть Бог.
                Следовательно, эти аргументы никак не могут доказать существование именно конфессионального Господа, христианского или какого-либо еще. На их основании нельзя утверждать, что существует именно тот Творец, которому поклоняются последователи авраамических религий. Кроме того, если проанализировать пять доказательств бытия Бога Фомы Аквинского, становится ясно, что постулирование Творца мира является скорее не необходимым логическим заключением, а гипотетическим предположением. Это видно из того, что природа первопричины в них не раскрыта, и она может оказаться совершенно иной, нежели мы ее себе представляем.
                Эти аргументы не убеждают в истинности метафизической картины мира, которую предлагает Фома Аквинский. Пять доказательств бытия Бога кратко освещают проблему нашего незнания первооснов мироздания. Теоретически может оказаться, что наш мир – это творение некой сверхцивилизации, или следствие действия неоткрытых еще законов Вселенной, или некая эманация и так далее. Другими словами, на роль первопричины можно предложить любого Макаронного Монстра, который не имеет с Богом, как мы его себе представляем, ничего общего.
422441_141954
                Таким образом, Бог как Творец мира и первопричина всего – это лишь один из вероятных ответов на вопросы, которые формулирует Фома. Соответственно, данные аргументы не могут служить доказательствами в прямом смысле слова.
                Еще один контрдовод касается четвертого доказательства, в котором постулируется некая градация совершенства явлений в мире. Но, если вдуматься, что может служить гарантом того, что такие понятия, как красота, добро, благородство и так далее, являются вполне себе объективными характеристиками, а не субъективными категориями человеческого ума, то есть продуктом ментальной дифференциации?
                В самом деле, что и как измеряет красоту, и какова природа эстетического чувства? И можно ли мыслить Бога в рамках человеческих понятий о добре и зле, которые, как показывает история, постоянно претерпевают изменения? Меняются ценности этические – меняются ценности и эстетические. То, что вчера казалось эталоном прекрасного, сегодня – образчик посредственности. То, что было добром двести лет назад, сегодня квалифицируется как экстремизм и преступление против человечности. Вписывание Бога в эти рамки человеческих понятий делает его всего лишь еще одной мыслительной категорией, причем такой же относительной. Поэтому отождествление Всевышнего с абсолютным добром или абсолютным благом – это отнюдь не свидетельство его объективного существования.
                Более того – такой Бог непременно будет находиться за рамками зла, грязи и уродства. То есть он не может быть абсолютным злом, например. Нам придется постулировать наличие нескольких богов, олицетворяющих собой различные взаимоисключающие феномены в их абсолютной степени. Ни один из них, соответственно, в силу своего ограничения, не сможет быть настоящим Богом, который, как абсолют, должен вмещать в себя все, а значит, быть единым. Проще говоря, никакие понятия и категории человеческого ума неприложимы к Богу, а потому не могут служить доказательством его бытия.
Инь-янь-1
                Шестое "нравственное "доказательство Канта могло бы послужить ответом на вопрос о гаранте добра, света и красоты, но Берлиоз отмел его, как Шиллер, и посмеялся над ним, как Штраус. В черновиках, кстати, оно появилось довольно поздно, поначалу было пять доказательств,  шестое - от Пилата, и, собственно, седьмое доказательство, выделенное в отдельную главу.
                Отрицание Берлиозом всего и вся "чуть не свело с ума" профессора, и тот вынужден предъявить себя вместо доказательства Канта, как очевидца, после которого уже "и доказательств никаких не требуется ". Тут самое время обратиться к формальной логике, коей так удачно оперирует автор.
                В логике существует так называемый закон достаточного основания. Он гласит: все, что ты мыслишь, все, что ты высказываешь, ты должен мыслить и высказывать только на достаточном основании. Если данное суждение не имеет основания или основание есть, но оно недостаточно, ты не имеешь логического права считать это суждение истинным.
                Как узнать, имеет ли данное суждение под собой достаточное основание? Процедура доказательства: тот, кто отстаивает данное суждение, должен доказать его истинность, и если противоположная сторона не в состоянии опровергнуть это доказательство, суждение должно считаться истинным.
                Из этого и исходит Воланд в вопросе о доказательствах бытия Бога.
                Утверждается тезис, гласящий, что Бог существует. Этот тезис должен быть доказан, и если доказательство окажется безупречным, тогда можно считать, что тезис верен. Причем доказывать обратное, то есть, что Бога нет, вовсе необязательно - бремя доказывания лежит на том, кто утверждает, а не на том, кто отрицает.
                Поскольку утверждается тезис, что Бог существует, этот тезис должен быть доказан. А если доказательства окажутся неубедительными, это будет означать, что у данного тезиса нет достаточного основания и мы не имеем права считать его истинным.
                Тут встает проблема общей терминологии. Что значит: "Бог"? Если мы не уточним самого смысла тезиса, то потом может оказаться, что все наше рассуждение было впустую, ибо, быть может, один понимал под словом “бог” одно, другой — другое... И Воланд, прекрасно понимая всю сложность такого доказательства, перед его демонстрацией уточняет, существование кого именно он доказывает:
                – Имейте в виду, что Иисус существовал.
                Воланд доказывает существование Иисуса через существование Понтия Пилата, так же как Булгаков доказывает существование Бога через существование Иисуса Христа. И вот это и есть изрядно всех напугавшее "доказательство от Дьявола".
a9f239d2032cb5151dd7756bbc62781f
                Причем Воланд презентует этот рассказ на правах очевидца. "Боюсь, что никто не может подтвердить, что то, что вы нам рассказывали, происходило на самом деле, - заметил Берлиоз. - О нет! Это может кто подтвердить! - начиная говорить ломаным языком, чрезвычайно уверенно ответил профессор. - Дело в том... что я лично присутствовал при всем этом. И на балконе был у Понтия Пилата, и в саду, когда он с Каифой разговаривал, и на помосте".
                Ну, добрые люди, абстрагируйтесь от мистики: кто из живущих присутствовал при всем этом и может изложить вам все правдиво? Ответ один: Понтий Пилат. Не надо грешить на ласточку, которая то прилетала, то улетала - это уж скорее намек на Бога, чем на Дьявола. Мастер отсылает Ивана за продолжением этой истории к Воланду («ваш знакомый с Патриарших прудов сделал бы это лучше меня»). Воланд - аватар Пилата, повторяю вам! Поэтому он знает правду, но его рассказ об Иешуа лишен любви и сочувствия.
                "– Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты? О, боги, боги! Или ты думаешь, что я готов занять твое место? Я твоих мыслей не разделяю! И слушай меня: если с этой минуты ты произнесешь хотя бы одно слово, заговоришь с кем-нибудь, берегись меня! Повторяю тебе: берегись," - вот его ошибка, он запретил бродяге из Гамалы говорить отныне. И только об этом он теперь и мечтает, в этом его ад.
                Он говорит с позиции Силы, но говорит Истину, поэтому книга Мастера буквально совпадает с версией Воланда - Истина одна. В черновиках Воланд призывает в свидетели небеса: "А вы, – и инженер обратился к небу, – вы слышали, что я честно рассказал?! Да! – И острый палец инженера вонзился в небо".
                "Доказательство Пилата" – второе евангелие, возникающее в романе. Во второй же главе упоминаются мельком еще два существовавших евангелия о Га-Ноцри. Первое: евангелие от Левия Матвея, так же раскритикованное редактором ("ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет. Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал"); и второе: записи секретаря на суде Пилата, неполные и отрывистые ("Секретарь перестал записывать и исподтишка бросил удивленный взгляд, но не на арестованного, а на прокуратора", "Секретарь вытаращил глаза на арестанта и не дописал слова.", "секретарь ничего более не записывал, а только, вытянув шею, как гусь, старался не проронить ни одного слова").
f83951509ef3fce42ca327eb07da4eae
                "Только знаете ли, в евангелиях совершенно иначе изложена вся эта легенда, - все не сводя глаз и все прищуриваясь, говорил Берлиоз. Инженер улыбнулся. – Обижать изволите, - отозвался он. – Смешно даже говорить о евангелиях, если я вам рассказал. Мне видней. – Так вы бы сами и написали евангелие, - посоветовал неприязненно Иванушка. Неизвестный рассмеялся весело и ответил: - Блестящая мысль! Она мне не приходила в голову. Евангелие от меня, хи-хи...".
                В черновиках романа Берлиоз предлагает Воланду напечатать в своем атеистическом журнале главы из его евангелия. На это предложение Воланд отвечает: "сотрудничать у вас я счел бы счастьем" (симпатия была взаимной: Берлиозу иностранец "очень понравился", а вот на поэта иностранец с первых же слов произвел отвратительное впечатление) .
                Так в чём суть спора между Иешуа и Пилатом? Спорят они об Истине, я уже говорил. Причем Истина не имеет отношения к Свету ("Пилат поднял мученические глаза на арестанта и увидел, что солнце уже довольно высоко стоит над гипподромом, что луч пробрался в колоннаду и подползает к стоптанным сандалиям Иешуа, что тот сторонится от солнца"). Так в чем же истина, не в больной же голове Пилата; что утверждает безродный бродяга на суде у римского прокуратора, что нуждается в законе достаточного основания и подлежит доказательству, какой именно тезис?
                "– А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?
                – Всех, – ответил арестант, – злых людей нет на свете.
                – Впервые слышу об этом, – сказал Пилат, усмехнувшись, – но, может быть, я мало знаю жизнь! Можете дальнейшее не записывать, – обратился он к секретарю, хотя тот и так ничего не записывал, и продолжал говорить арестанту: – В какой-нибудь из греческих книг ты прочел об этом?
                – Нет, я своим умом дошел до этого.
                – И ты проповедуешь это?
                – Да".
                Вот главный тезис Иешуа: "злых людей нет на свете". Он последовательно отстаивает его, так, например, он перестал называть игемона добрым человеком, потому что тот ему запретил это делать, но по-прежнему называет всех остальных добрыми.
                "– А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, – он – добрый?
                – Да, – ответил арестант, – он, правда, несчастливый человек. С тех пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств".
                "Позавчера вечером я познакомился возле храма с одним молодым человеком, который назвал себя Иудой из города Кириафа. Он пригласил меня к себе в дом в Нижнем Городе и угостил...
                – Добрый человек? – спросил Пилат, и дьявольский огонь сверкнул в его глазах.
                – Очень добрый и любознательный человек, – подтвердил арестант".
                С этим тезисом Пилат не может согласиться ("В Ершалаиме все шепчут про меня, что я свирепое чудовище, и это совершенно верно"), и Коровьев с Бегемотом в Москве ярко и с большой выдумкой демонстрируют, что тезис этот неверен - легион сволочей и мерзавцев, который строем проходит перед нами на "московских" страницах романа, можно встретить, пожалуй, лишь на балу у Сатаны.
                Но, кроме главного тезиса, Иешуа выдвигает еще один, малозаметный, конечно, на фоне первого громкого заявления, но, тем не менее, относящийся именно к Истине (опять проглядели, добрые люди?): "Правду говорить легко и приятно". Именно он-то и обеспокоил наместника на двенадцать тысяч лун. "– Мне не нужно знать, – придушенным, злым голосом отозвался Пилат, – приятно или неприятно тебе говорить правду. Но тебе придется ее говорить. Но, говоря, взвешивай каждое слово, если не хочешь не только неизбежной, но и мучительной смерти".
What-is-truth02
                "– О да, ты не похож на слабоумного, – тихо ответил прокуратор и улыбнулся какой-то страшной улыбкой". Сам римский прокуратор эту правду вертит, как хочет, но строго в юридических рамках, ибо он-то боится "не только неизбежной, но и мучительной смерти". Подмигивает заключенному, закрываясь рукой от конвоя, тянет слова в нужных местах, подсказывает ответы, и вообще всячески намекает подсудимому, что сейчас-то соврать самое время. Вот, например, его первая формула решения по делу: "игемон разобрал дело бродячего философа Иешуа по кличке Га-Ноцри, и состава преступления в нем не нашел. В частности, не нашел ни малейшей связи между действиями Иешуа и беспорядками, происшедшими в Ершалаиме недавно. Бродячий философ оказался душевнобольным. Вследствие этого смертный приговор Га-Ноцри, вынесенный Малым Синедрионом, прокуратор не утверждает. Но ввиду того, что безумные, утопические речи Га-Ноцри могут быть причиною волнений в Ершалаиме, прокуратор удаляет Иешуа из Ершалаима и подвергает его заключению в Кесарии Стратоновой на Средиземном море, то есть именно там, где резиденция прокуратора".
                А не нашел он вины вот в этом заявлении:
                " – Я, игемон, говорил о том, что рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины. Сказал так, чтобы было понятнее".
                " – Все о нем? – спросил Пилат у секретаря.
                – Нет, к сожалению, – неожиданно ответил секретарь и подал Пилату другой кусок пергамента.
                – Что еще там? – спросил Пилат и нахмурился.
                Мысли понеслись короткие, бессвязные и необыкновенные: «Погиб!», потом: «Погибли!..» И какая-то совсем нелепая среди них о каком-то долженствующем непременно быть – и с кем?! – бессмертии, причем бессмертие почему-то вызывало нестерпимую тоску".
                Еще раз: Воланд - это Пилат, обретший бессмертие в наказание за роковую ошибку, Пилат, запретивший Истину. что привело к страшной путанице как раз в соответствии с представлениями Фомы Аквината о мире.
                А показавшийся кому-то слабым, глупым и испуганным Га-Ноцри совершает поступок, недоступный сильному римскому прокуратору: он отказывается отступить от правды даже для того, чтобы спасти свою жизнь: "– В числе прочего я говорил, – рассказывал арестант, – что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть".
                "Прокуратор с ненавистью почему-то глядел на секретаря и конвой".
                "– И настанет царство истины?
                – Настанет, игемон, – убежденно ответил Иешуа.
                – Оно никогда не настанет! – вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся".
                Ну что я могу сказать... Основной смысл всей этой сцены суда в том, что Сила нуждается в Истине, а Истина не нуждается в Силе. Таким образом, Иешуа, заплативший жизнью за свои убеждения, являет своим поступком закон достаточного основания для любого из своих суждений. Он-то не врет, ему говорить правду легко и приятно. Убить его можно, переубедить - нет. Если противоположная сторона не в состоянии опровергнуть приведенное доказательство, суждение должно считаться истинным.
                "Пилатовские" главы будут встречаться в тексте далее, поэтому разбор того, что является правдой с точки зрения Иешуа оставим на потом, его фигура заслуживает отдельного пристального взгляда. А о Пилате пока что всё.
                "Все было кончено, и говорить более было не о чем. Га-Ноцри уходил навсегда, и страшные, злые боли прокуратора некому излечить; от них нет средства, кроме смерти. Но не эта мысль поразила сейчас Пилата. Все та же непонятная тоска, что уже приходила на балконе, пронизала все его существо. Он тотчас постарался ее объяснить, и объяснение было странное: показалось смутно прокуратору, что он чего-то не договорил с осужденным, а может быть, чего-то не дослушал.
                Пилат прогнал эту мысль, и она улетела в одно мгновение, как и прилетела. Она улетела, а тоска осталась необъясненной, ибо не могла же ее объяснить мелькнувшая как молния и тут же погасшая какая-то короткая другая мысль: «Бессмертие... пришло бессмертие...» Чье бессмертие пришло? Этого не понял прокуратор, но мысль об этом загадочном бессмертии заставила его похолодеть на солнцепеке".
иммануил

Откровение от Михаила. (разговор с неизвестным)

начало здесь: http://kshetunsky.livejournal.com/409614.html     

                Итак, часть первая, глава первая "Никогда не разговаривайте с неизвестными".
                Сцена происходит в мире Духа, в мире Воланда и Мастера, на Патриарших прудах, в мире Патриархов, в мире, где "ничего нет". "В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея". "Нарзану нет". "- Так что же у вас есть? - раздраженно спросил Бездомный и тут же испугался - а ну как женщина ответит, что ничего нет".  "Бездомный справился о папиросах, получил ответ, что их нет и что спичек тоже нет".
               Женщины в будочке тоже изначально не было - поэт и редактор видели только ноги на прилавке, "стремительно исчезнувшие" - коровьевские штуки. "Что же это у вас ничего нету! Христа нету, дьявола нету, папирос нету, Понтия Пилата, таксомотора нету..."  - бушует Воланд в черновиках по поводу атеизма.      
                На сцену выведены три персонажа.
720181        
         Иван Николаевич Понырёв (Бездомный) - поэт 23-х лет (23 - это не 33, да уж), член Массолита, автор антирелигиозной поэмы об Иисусе Христе, забракованной редактором. "Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, – но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж". В момент первого появления на страницах романа он – "плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках". Чуть далее упоминаются "бойкие зеленые глаза". Любит выражаться "вычурно и фигурально".
                Фактически получается, что Бездомный - автор первого Евангелия, упоминающегося на страницах "Мастера и Маргариты". "Человечество в течение огромного количества лет пребывало в заблуждении, и частично будущая поэма Бездомного должна была послужить великому делу освобождения от заблуждения".
                О том, каково именно было это Евангелие, косвенным образом можно судить из деталей черновика: "Этот (Иван Николаевич) был в блузе, носящей нелепое название "толстовка", и в тапочках на ногах. На голове у него была кепка". И далее: "У второго, не догадавшегося снять кепку, пот буквально струями тек по грязным щекам, оставляя светлые полосы на коричневой коже... " и еще раз: "Кепку и тут Бездомный снять не догадался, и пот в тени стал высыхать на нем". Кепка, в конечном варианте текста, заломленная на затылок, - важная деталь в описании внешности Бездомного. Так же как и нелепая "толстовка", и отчество "Николаевич", и "церковная" фамилия "Попов" в ранних редакциях. Иванушка - представитель модного в ту пору "толстовского" движения, малообразованный, хоть и талантливый.
                Моральные ценности в отрыве от чудес – вот «Евангелие от Толстого». Всепрощение, непротивление злу и никаких тебе Вознесений. И дальнейший разговор с Берлиозом подтверждает то, что Иван изначально придерживался этой версии, спустив Христа с небес на землю, и изобразив его "очень черными красками". Но Берлиоз, редактор Ивана, желает вообще вычеркнуть Христа из истории, как мифологический персонаж, и благословляет в богохульной Москве поэта на эту миссию.
                Так вот, кепка... Тут должен сразу вас предупредить, что автор, при желании, мог быть страшным кощунником и карикатуристом, посмелее, чем "Шарли Эбдо". Все сцены с Воландом богохульны и переворачивают священные тексты шиворот-навыворот, поэтому в них и не находят не особо-то, кстати, и спрятанные ссылки на эти тексты. Не находят, ибо и вообразить-то такое - грех! Как можно читать Библию задом наперёд? Сразу ведь нечисть появится!..
                Кепка, заломленная на затылок - это карикатура на нимб Христа, только от этого нимба пот страдающего Ивана течет, "оставляя светлые полосы на коричневой коже... ". Фамилия "Понырёв" вместо недостаточно указующей "Попов" - еще один выпад в адрес непотопляемого Иисуса. Ныряет Иванушка, мол, поныривает - Понырёв (указание на человеческую природу Бездомного).
6304
                Михаил Александрович Берлиоз (в черновиках Михаил Цыганский) - "одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала" ( в черновиках"журнала Богоборец").
                Именно Берлиоз произносит вступительную реплику всего романа, поминает чёрта:
                – Фу ты черт! – воскликнул редактор.
                Не любил Михаил Афанасьевич редакторов, ой, не любил! Но Берлиозу отрезали голову все же не поэтому...
                Что мы еще знаем о зарезанном трамваем на Патриарших Мише? "Надо заметить, что редактор был человеком начитанным", обнаруживал "солидную эрудицию", "тонко улыбался" и обладал "высоким тенором". Он не курил, проживал в "нехорошей квартире", был удачен в делах и несчастлив в любви (жена сбежала от него с балетмейстером) и единственным своим  наследником имел карикатурного дядю в Киеве. Берлиоз - атеист, в отличие от Бездомного, который не смог так себя отрекомендовать Воланду (" - Да, мы – атеисты, – улыбаясь, ответил Берлиоз, а Бездомный подумал, рассердившись: «Вот прицепился, заграничный гусь!").
                Кроме этого, в дальнейшем мы узнаём, что Берлиоз выступал редактором не только Евангелия от Бездомного, но и редактировал Евангелие от Мастера.
157
                Есть две важных детали, объясняющих, кем именно является Берлиоз для Иванушки.
                Первая: знаменитое, но малообъяснимое гадание Воланда по поводу смерти Берлиоза, и предрешенность судьбы последнего.
                "– Кирпич ни с того ни с сего, – внушительно перебил неизвестный, – никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.
                – Может быть, вы знаете, какой именно? – с совершенно естественной иронией осведомился Берлиоз, вовлекаясь в какой-то действительно нелепый разговор, – и скажете мне?
                – Охотно, – отозвался незнакомец. Он смерил Берлиоза взглядом, как будто собирался сшить ему костюм, сквозь зубы пробормотал что-то вроде: «Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть – несчастье... вечер – семь...» – и громко и радостно объявил: – Вам отрежут голову!
                Бездомный дико и злобно вытаращил глаза на развязного неизвестного, а Берлиоз спросил, криво усмехнувшись:
                – А кто именно? Враги? Интервенты?
                – Нет, – ответил собеседник, – русская женщина, комсомолка.
                – Гм... – промычал раздраженный шуточкой неизвестного Берлиоз, – ну, это, извините, маловероятно.
                – Прошу и меня извинить, – ответил иностранец, – но это так."
                И вторая: во время Бала Ста Королей, Воланд пьёт вино из головы Берлиоза, превратившейся в чашу. Голову выносят на блюде. "– Все сбылось, не правда ли? – продолжал Воланд, глядя в глаза головы, – голова отрезана женщиной, заседание не состоялось, и живу я в вашей квартире. Это – факт. А факт – самая упрямая в мире вещь. Но теперь нас интересует дальнейшее, а не этот уже свершившийся факт. Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие."
16881010
                Помимо переиначенного евангелистского "И воздастся каждому по делам его…", эта сцена -  явное указание на Иоанна Предтечу, который, в отличие от Христа, является исторической фигурой, его упоминание во всех известных рукописях "Иудейских древностей" Иосифа Флавия считается большинством исследователей аутентичным текстом, а не позднейшей вставкой переписчиков-христиан.
                Сравните-ка: "Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков, например, на знаменитого Филона Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил Александрович сообщил поэту, между прочим, и о том, что то место в 15-й книге, в главе 44-й знаменитых Тацитовых «Анналов», где говорится о казни Иисуса, – есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка".
                Как Иван Понырёв является карикатурой на Иисуса, так и Берлиоз в мире Духа становится карикатурой на Иоанна Крестителя. Михаил Берлиоз - [Хаматвил] - "совершающий ритуальное очищение водой" (Иван "изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду").
428970
                И еще одно кощунство: действие происходит в Великую среду, в день, когда некая женщина, "разбив сосуд", совершила помазание головы Иисуса Христа благовониями (умаслила), тем самым приготовив его к погребению (Евангелие от Марка 14:3-9).
                "– Простите, – после паузы заговорил Берлиоз, поглядывая на мелющего чепуху иностранца, – при чем здесь подсолнечное масло... и какая Аннушка?".
                Голова была отрезана, потому что "И судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими" ("по вере своей", согласно автору). Всего-то две смерти в романе мы видим: Берлиоз и Майгель. Про Майгеля поговорим потом.
                Но вот если голова Берлиоза должна была быть отрезана, потому что вовсе не человек управляет своей судьбой, то для чего Воланду понадобились приблизительные астрономические подсчеты?
                А это одно из первых указаний на единство Воланда и Пилата, если не считать "шаркающую кавалерийскую походку" прокуратора и намеки на псевдохромоту Воланда. Объясняется гадание Воланда очень просто: пятый прокуратор Иудеи был сыном короля-звездочета Ата и дочери мельника Пилы, о чем упоминается в романе Мастера. " Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть – несчастье... вечер – семь...". Больше нигде никто в романе с астрологией не заигрывает, это единственная связка. Но будут и другие отсылки...
                Явление Воланда.
                "И вот как раз в то время, когда Михаил Александрович рассказывал поэту о том, как ацтеки лепили из теста фигурку Вицлипуцли, в аллее показался первый человек".
                Бог Солнца Уицилопочтли постоянно сражался с тьмой и требовал постоянного пополнения сил через человеческие жертвоприношения, которые позволяли солнцу продержаться ещё один 52-летний цикл. Куда там Михаила Александровича занесло, в какие мифологические дебри? Но тем не менее, профессор, специалист по черной магии, историк, и "пожалуй, немец..." появился.
                "Ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой – золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нёс трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом – иностранец".
56e94a44781ea8f1359b2226e8ca9b1bbc5f6c152525738
                Вначале Булгаков, создавая Воланда, вполне сознательно копировал образ Мефистофеля из оперы Гюно ("быть может, вы и оперы "Фауст" не знаете?"), заломленный серый берет, набалдашник с головой черного пуделя, шпага на балу - это все к "Фаусту". Но по мере развития сюжета, образ Воланда меняется, Воланд превращается из мелкого беса, каким был Мефистофель, в более грозную фигуру - во всадника Апокалипсиса, всадника чёрного. Даже по рабочим названиям романа видно, как преображается Воланд:
Черный маг (1928-1929)
Копыто инженера (1929-1930)
Великий канцлер (1932-1936)
Князь тьмы (1937)
maxresdefault-1
                Вот очень важно понимать эту метаморфозу; правильному пониманию авторского замысла мешает то, что Воланда нынче изображают именно как конечное и абсолютное Зло. Но это не так.
                К примеру, Воланду можно приказать - в черновиках вместо Левия Матвея появляется апокалипсический пятый всадник, передающий "волю пославшего". Последняя фраза романа в одном из черновиков: "Мне приказано унести вас", - говорит Воланд Поэту. "Разве вам можно приказать? - О да!" (так что вначале это вообще был роман о том, как Поэта унесли черти). Так же замечено, что Воланд "самый честный бес русской литературы", он ни разу не врёт на страницах романа. И вообще - Воланд никому лично в книге не навредил, хоть и вешают на него всех собак: Берлиоза он под трамвай не толкал, Варенухе морду не бил, даже несчастного Майгеля застрелил не он. Так Сатана ли Воланд?
                Он, безусловно, персонаж метафизический, антагонист Мастера, но не Абсолютное Зло. Как Мастер представляет собой всего лишь облако духовности, имеющее отношение к истине, а не свету (несмотря на торопливо выписанную "человеческую" биографию), так и Воланд - дух силы, а не дух зла. "Ты глуп," - отвечает Воланд, когда Левий Матвей именует его "духом зла". В конце концов, в первом же предложении о Воланде упоминается, что он - человек.
pilat
                Тут нелишне пояснить, что концепция ада по Булгакову очень далека от христианской. Известны слова Булгакова, произнесенные незадолго до смерти: "Мне мерещится иногда, что смерть – продолжение жизни. Мы только не можем себе представить, как это происходит… Я ведь не о загробном говорю, я не церковник и не теософ, упаси Боже. Но я спрашиваю: что же с тобой будет после смерти, если жизнь не удалась тебе? Дурак Ницше...".
                Его ад - это место обитания умерших, куда попадают и где вынуждены находиться те, кому "жизнь не удалась", те, кто совершил "роковую ошибку". Это не только Пилат, сидящий 12 000 лун у разбитой чаши, это и Пилат, страдающий от запаха розового масла в Ершалаиме (роза - символ крестных мук и распятия), это еще и Воланд, обреченный на Вечный Суд в мире Духа, аватар Пилата, в присутствии которого теперь все становится истинным, как бы уродлива не была эта истина, при появлении которого с людей спадают маски, обнажая чудовищную суть обитателей этого ада. Это и третья ипостась прокуратора: профессор Стравинский, сам себя посадивший в комфортабельный дурдом.
                Но это еще и Иешуа, приходящий каждую весну, и вечно обреченный на распятие, Мастер, сломленный и запуганный, мечтающий лишь о тихом подвале, Бездомный, тоскующий на Пасху, получивший всё, но утративший нечто... Всё это последствия одной "роковой ошибки", совершенной две тысячи лет назад.
                Появившись на Патриарших ("причем заметно стало, что видит это место он впервые и что оно его заинтересовало"), Воланд разделяет атеиста-редактора и толстовца-поэта ("приятели как-то невольно раздвинулись; иностранец ловко уселся между ними "), и далее следует знаменитая последняя битва Михаила Берлиоза. "И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них" (Откровение святого Иоанна Богослова 12:7).
2-gerb-arhangelska-b
                " - Но, позвольте вас спросить, - после тревожного раздумья спросил заграничный гость, - как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?
                - Увы! - с сожалением ответил Берлиоз, - ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.
                - Браво! - вскричал иностранец, - браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!
                - Доказательство Канта, - тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, - также неубедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассуждения по этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.
                - Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! - совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич.
                Предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг.
                - Именно, именно, - закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный к Берлиозу, засверкал, - ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком: "Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут".
syuibguxb4mq
                Кант не сводил Бога к «высшему моральному закону», Бог Канта Законодатель этого закона. У Канта Бог абсолютно запределен, и из этой запредельности Бога следует ненужность человеческих обрядов и молитв: человеческие действия могут влиять только на то, что находится в этом мире, а не за его пределами. В материальном мире Бог беспокойного старика Иммануила: «высшая причина природы, поскольку ее необходимо предположить для идеи высшего блага, есть сущность, которая благодаря рассудку и воле есть причина (следовательно, и творец) природы, то есть Бог» .
                Кант видел в существовании нравственности доказательство существования Бога. Человеческий опыт ограничен, но если добро существует даже здесь, в земном аду, значит за его пределами существует что-то неизмеримо более светлое и абсолютно хорошее. Основное в кантовской конструкции – обнажение логически необходимой связи между человеческой свободой и существованием Бога. Само существование морали и нравственности есть лишь указатель на существование человеческой свободы, а вот уже факт нашей свободы есть указание на то, что мир не сводится к хаотической игре атомов. Если нет запредельного Бога, то непонятно, как человек может быть свободен в пределах мира, пронизанного причинно-следственными нитями.
                Берлиоза не устраивает это доказательство (а он, напомню вам, пытается доказать Воланду, что ни Бога, ни дьявола не существует). А Воланда, в свою очередь, не устраивает Москва атеистическая, не знающая правды: "Важное сведение, по-видимому, действительно произвело на путешественника сильное впечатление, потому что он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту". И он предъявляет себя самого в качестве седьмого доказательства бытия Бога. Причем Иван принимает дар Воланда, а некурящий Берлиоз отказывается (сцена с дешевыми сигаретами "Наша марка").
                Предупредив Ивана о предстоящем безумии (такая же фатальная вещь, как отрезание головы Предтечи), и более не удерживая Берлиоза от смерти, профессор предъявляет им "доказательство Пилата", изложенное во второй главе романа.
                Прежде чем переходить к нему, скажу вот еще что. Я с самого начала указал, что в первой главе действуют лишь три главных героя, а это не так. Этим я пытался вам проиллюстрировать, как все читающие упускают Явление Автора.
bulgakov4
                Не буду вас больше мистифицировать: Михаил Афанасьевич Булгаков появляется в своем романе первым из всех героев, только не в образе Мастера он себя выписал, как решили все "добрые люди", а в образе Коровьева, ближайшего члена свиты Воланда. В этом смысл эпиграфа книги, а вовсе не в обычной отсылке к первоисточнику, о себе говорит Булгаков:

"...Так кто ж ты, наконец?
– Я – часть той силы,
что вечно хочет
зла и вечно совершает благо", - часть той силы, триада Силы.

foto32k5-1

                Во-первых, Булгаков часто изображал себя именно на вторых ролях в своих произведениях: доктор Борменталь, например, известное альтер-эго автора - персонаж, тоже чуждый идеям мягкого Иешуа о том, что все люди добрые, с наслаждением душащий Шарикова. Во-вторых, из всех героев романа, Коровьев больше всех похож на самого Булгакова. "И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджачок... Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая," - писатель и тут не удержался от шутки. Как вы помните, Коровьев когда-то "неудачно пошутил" - вот его "роковая ошибка", "и в наказание за это рыцарю пришлось пошутить немного дольше и больше, нежели он предполагал". Ну и в третьих...
                Само появление Коровьева в романе - еще одна булгаковская шутка. Вдумайтесь: в начале романа автор появляется перед редактором, жизнь которого до этого "складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть!..» Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражданин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо". И глядя на автора, редактор произносит первую фразу романа: "Фу ты чёрт!".
Phagot
                Я думаю, все так в первый раз в редакции и случилось. По-моему, очень смешно!
иммануил

Откровение от Михаила. (введение)

           - В Ершалаиме хотел царствовать? - спросил прокуратор, прижимая пальцы к виску.
           - Я, до... Я, игемон, - заговорил молодой человек, выражая удивление здоровым глазом, - нигде не хотел царствовать.
           - Лгуны всем ненавистны, - ответил Пилат, - а записано ясно: самозванец, так показывают свидетели, добрые люди.
           - Добрые люди, - ответил, оживляясь, молодой человек и прибавил торопливо: - Игемон, ничему не учились, поэтому перепутали все, что я говорил.
           Потом помолчал и добавил задумчиво:
           - Я полагаю, что две тысячи лет пройдет ранее... - он подумал еще - да, именно две тысячи, пока люди разберутся в том, насколько напутали, записывая за мной.
                Тут на балконе наступило полное молчание.

(М.А.  Булгаков, "Мастер и Маргарита", третья редакция романа).

                 Все критики, начинающие свои работы по роману "Мастер и Маргарита", первым делом указывают на то, что основная путаница с интерпретацией текста произошла от того, что роман был написан в 30-ые годы (работа над ним шла с конца 1920-х и продолжалась до самой смерти писателя, таким образом, роман относится к незавершённым произведениям; редактирование и сведение воедино черновых записей осуществляла после смерти мужа вдова писателя — Елена Сергеевна Булгакова), а издан и осмыслен он был лишь тридцать лет спустя совсем другой аудиторией, чем та, на которую рассчитывал автор (первое полное издание книги на русском языке вышло в 1969 году).
                Диссидентствующие "шестидесятники" приняли книгу с восторгом, увидев в ней искромётный юмор, остросоциальную сатиру, проблему противостояния власти на фоне шокирующих непристойностей, совершенно проглядев, а, точнее, с презрением отмахнувшись от религиозной и оккультной составляющих романа об Иешуа Га-Ноцри (а именно так называлось вначале творение Мастера, впоследствии из-за цензурных соображений ставшее "романом о Понтии Пилате"). Вообще изначальный авторский замысел сильно искажён цензурой, что хорошо видно из черновиков романа, и это тоже проблема, из-за которой эту книгу так никто до конца и не понял, но я вернусь к ней чуть позже.
                В конце 80-х роман начали экранизировать и инсценировать, и в результате его узнало новое поколение, но узнало, как драму о всепобеждающей любви со спецэффектами и гоголевской мистикой. Мастер и Маргарита стали образцом грешной любви, образцом, доказывающим, что любовь не может быть грешной.
867763_original
                Но бедного Иешуа из города Гамалы опять забыли. А ведь в изначальном замысле романа не было никакого Мастера, вы знали об этом? Да-да, был только безымянный Поэт, впоследствии названный Фаустом, и лишь в конце перевоплотившийся в Мастера, сильно напоминающий одновременно и Иванушку (тогда носившего гораздо более говорящую фамилию Попов), и Иешуа, бродячего философа. Бездомного, кстати.
                Отдельного поклона заслуживает православная публика, к которой вообще-то и обращался автор изначально. В романе затрагивается Новый Завет и ярко выведен образ Дьявола, который не терпит на страницах книги поражения, а скорее подменяет собой Бога, и поэтому на произведении тут же поставили клеймо сатанизма. Но роман-то задумывался как попытка вернуть бытие духовного мира в мир приближающегося Апокалипсиса и атеистического безумия!.. Кроме того, немало православных критиков, начав анализировать Булгакова, и имея в виду, что "Мастер и Маргарита" является переделкой Евангелия, пошли по неверной дорожке, просмотрев за деревьями лес, ибо не столько Евангелие писал Михаил Афанасьевич, сколько Откровение.
                Булгаков был глубоко духовным и верующим человеком, не было, пожалуй, среди русских писателей 20-го века автора с более сильными церковными корнями. Его отец, Афанасий Иванович Булгаков, был преподавателем сравнительного богословия Киевской духовной академии. Был в жизни писателя период отхода от церкви и от Бога, о котором мы знаем из дневников его сестры, но впоследствии Михаил Афанасьевич всем своим творчеством с блеском продемонстрировал, что о духовности-то он никогда не забывал. В частности, тема Апокалипсиса занимала его еще со времен создания "Белой гвардии" (в эпиграфе: "И судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими").
                Не о дьяволе он написал свой главный роман, а о Втором Пришествии Христа, используя, впрочем, в своем софизме приём "доказательство от противного", изрядно сбивший всех с толку. Этого НИКТО НЕ ПОНЯЛ, потому что "добрые люди ничему не учились", и уже встает передо мной тень Великого Инквизитора, которого Федор Михалыч Достоевский вытащил из самых темных уголков своего судорожно сведенного мозга, и понимаю я, что еще одно Пришествие Христово потерпело неудачу. Но хоть Мастер заслужил покой...
6ae-p1al7d598c1ubh12s0dcv1s901c7d4
                Нынешние ученые-материалисты уже давно потеряли тот налёт мистицизма, который вёл Фауста, теперь, если они чего-то не понимают, то, как любопытные дети, разбирают непонятный объект на кусочки, и внимательно рассматривают каждый из них, совершенно не принимая во внимание того факта, что Слово Живое в процессе такого разбора, как и всё живое, погибает.
                "Мастера и Маргариту" подвергли самому тщательному анализу, докопавшись до каждого имени, каждого места, описанного в романе, и с радостью находя прототипы персонажей среди людей, окружавших писателя при жизни. Критики помаститее самого Латунского нашли в романе заимствования из альбигойцев, Гётё, Шарля Гюно, Марка Антокольского, Апулея, Валерия Брюсова, Григория Сковороды, Гофмана, Гоголя, Ренана, Фаррара, Анатоля Франса, Берлиоза (композитора), Штрауса, Древса, Барбюса, Герберта Уэллса, Александра Дюма-отца, Александра Беляева, Чаянова, Ильфа и Петрова, а кроме того, остроумные намёки на реальных лиц, таких как Маяковский (поэт Рюхин), Бухарин (боров Николай Иванович) и Римский-Корсаков, автор оперы "Ночь перед Рождеством" (финдиректор Варьете Римский), дружно промаршировав мимо всей еврейской схоластики и даже не догадавшись соотнести основные события романа хотя бы с Библией, сочтя последний плод религиозности Булгакова всего лишь неплохим водевилем.
                Православные критики, из числа тех, кто не испугался Сатаны сразу, разбирая символику книги с позиции религиозных людей, продвинулись чуть дальше в понимании авторского замысла.  Вот им, кстати, огромное спасибо (!), ибо благодаря подобным людям еще остается впечатление, что Русская Православная Церковь способна на диалог. Но каждый кулик свое болото хулит - их тоже во вполне понятных попытках оправдать Булгакова нет-нет да и заносит на поле своей исключительности, а тут-то Бегемот со своим примусом их и поджидал:
                "Для прочтения «Мастера и Маргариты» необходим уровень культуры, который был у современников Булгакова и который мы утратили: знать подлинное Евангелие и то, как оно осмыслено в православной традиции. Тогда из сопоставления церковной традиции прочтения и истолкования Евангелия и тех экспериментов со Священным Писанием, которые производит Воланд, читатель сможет уяснить для себя, что происходило с Россией в страшные годы революции, и как Булгаков пытался свидетельствовать о том, что в духовном мире есть не только бесы, но и Крест, и Голгофа, и Воскресение. Может быть, тогда в душе читателя родится признательность автору, который во время всеобщей пошлости и богоотступничества, попросту говоря, совершил подвиг, написал этот роман, который до сих пор читают в России. Для многих он послужил отправной точкой в их пути ко Христу, побудив впервые задуматься над вопросами вечной жизни и спасения" (ныне иеромонах Димитрий Першин, статья вышла в 2004 году).
                А протодиакон Андрей Кураев в своей проповеди (а иначе я ее назвать не могу) «Мастер и Маргарита»: за Христа или против? », с которой он теперь активно выступает по всяким телевизорам, вообще дорассуждался до того, что единственный положительный персонаж в романе - это председатель домоуправления Никанор Иванович Босой, раскаявшийся взяточник и хапуга. Любопытное мнение от представителя Русской Православной Церкви... Кстати, проповедь эту он охотно продает в напечатанном виде на своих выступлениях, рекомендую, презанятная вещица.
1072470_Master_i_Margarita_Za_Hrista_ili_protiv
                По Кураеву выходит, что и Мастер - импотент ("Мастеру еще предстоит узнать страшную правду о своей творческой импотенции: без воландовского вдохновения он уже не сможет написать ничего подобного своему сгоревшему роману… И тогда даже атеисты, травившие его за «пилатовщину», покажутся ему вожделенными читателями и ценителями..."), и Маргарита - шлюха ("Пожалуй, со времен Баркова такой порнографии в русской литературе не было..." - при любом удобном случае восклицает протодиакон, с удовольствием описывая сцену оргии из черновиков), и Воланд возлюбленных обманывает, а вовсе и не награждает ("Вся боль последних недель жизни Мастера будет ему напоминаема постоянно. Как «весеннее праздничное полнолуние» каждый год лишало покоя Ивана Бездомного, так и Мастеру придется маяться каждый май, точнее – вечный май с вечно зацветающими, но никогда не плодоносящими вишнями..."). Странные характеристики Иисуса, Марии Магдалины и Пилата, особенно учитывая, что характеристики эти исходит  из уст священника. Ах, да, простите, я забегаю вперед...
                Андрей Кураев повел себя как истинный книжник, разглядев в романе об истине more лжи. Да нельзя к этому произведению, незаконченному и множество раз отредактированному, относится как к катехизису, оно же, ёлки-палки, именно об этом и написано! Почему Иешуа и Ершалаим, еврейские слова вместо знакомых греческих? Булгаков возвращает нас к изначальному звучанию этой истории, к истине. Рукописи у Булгакова не горят, но Слово Изреченное есть ложь! "По делам их узнаете их", истина по Булгакову не в словах, а в ощущениях: " − Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти. Ты не только не в силах говорить со мной, но тебе трудно даже глядеть на меня. И сейчас я невольно являюсь твоим палачом, что меня огорчает. Ты не можешь даже и думать о чем-нибудь и мечтаешь только о том, чтобы пришла твоя собака, единственное, по-видимому, существо, к которому ты привязан. Но мучения твои сейчас кончатся, голова пройдет."
                Кстати, лишь в одном из канонических Евангелий, в последнем, в Евангелии от Иоанна звучит этот вопрос, обращенный к Иисусу: "Что такое истина?". Но там Иисус не снизошел до ответа.
2
                Сбивает всех с толку еще и вполне обычная привычка современного книголюба воображать, что персонажи, названные разными именами, разными же людьми и являются. Для европейской литературы был характерен приём вывода на сцену одного актера, исполняющего две разных роли в одном произведении, к примеру,"Граф Монте-Кристо" А. Дюма - еще одно водевильное переложение Евангелия - написан с использованием этой дуальности. Булгаков же, театральный драматург, желая видеть свой роман поставленным, предполагал, конечно же, себя в качестве режиссера, но сбыться этому замыслу было не суждено, а его концепции актерского состава так никто и не угадал. Часть критиков Булгакова заметили сходство Мастера и Воланда, а часть - сходство Мастера и Иешуа. Но никто не додумался до двух трехходовых комбинаций, являющихся лейтмотивом всего произведения, а значит, неплохим шахматистом был покойный!
           К тому же, за мастерски выписанными образами героев часто не замечают места самого автора в романе. У нас, так уж сложилось, принято считать, что в образе Мастера в романе Булгаков вывел себя, и это породило массу неразрешимых вопросов и сюжетных нестыковок. Нет, на месте другого героя он себя представлял, к триаде Истины и Света Михаил Афанасьевич себя не относил. Но об этом тоже чуть позже.
                Действие романа происходит в трех мирах и являет собой противостояние двух главных героев, встречающихся в каждом из этих миров, и к концу романа свои противоречия удачно разрешающих. В романе постоянно переплетаются две триады, сила и истина, причем Бог не в силе, а в истине. Первая троица: a) прокуратор всадник Понтий Пилат, b) всадник Апокалипсиса профессор Воланд и c) профессор Стравинский из клиники для душевнобольных. Вторая - a) бездомный философ Иешуа Га-Ноцри, b) Мастер (он же Поэт, он же Фауст), живущий в сумасшедшем доме или в подвале (символ подавленного эго, каморка Папы Карло, чулан под лестницей Гарри Поттера) и c) поэт Иван Николаевич Бездомный-Понырев-Попов, в эпилоге сотрудник института истории и философии, профессор.
3690320b0189504maxresdefault
                Мир человеческий - это мир Бездомного и Стравинского, Москва 30-х годов, безбожная и бездуховная, Москва, в которой нет места чудесам и Христу, а значит, нет места истине, с большим художественным мастерством сатирически высмеянная Булгаковым. Это мир уродливый, в котором все искажено, в котором все человеческое вытеснено на задворки, это ад, созданный руками людей, место, которым управляет нечистая сила. Здесь абрикосовая вода пахнет парикмахерской, осетрина второй свежести, дикторши косноязычны, а костюм может выполнять функции председателя зрелищной комиссии.
                Мир божественный представлен в "пилатовских" главах древним городом Ершалаимом, и конфронтация там происходит между  Понтием Пилатом и Иешуа Га-Ноцри из города Гамалы. К разбору этого "романа в романе" вернемся в процессе обсуждения персонажей, нельзя его рассматривать в отрыве от основного текста. Пока подумайте над вопросом: а сколько вообще Евангелий фигурирует в книге Булгакова?
                Мир духа  - это то, что сейчас принято называть "астральным миром", он описан в главах, где появляются Воланд, члены его свиты, Мастер, либо Маргарита по отдельности, или вместе. Это территория снов, видений, наркотических галлюцинаций, "отведенные глаза" и материалистический гипноз. Отличительная черта принадлежности к этому миру - способность невидимости (Мастер появляется в 13-ой (!), и потом только в 24-ой главе, оба раза  в лунном свете, который "всегда обманчив" - это главный-то герой (!); полёт Маргариты, которого вроде бы и не было - чуть ниже объясню почему; шутки свиты Воланда: "На этот раз, если и не полная, то все же какая-то удача была налицо. По всем комнатам мгновенно рассыпались люди и нигде никого не нашли, но зато в столовой обнаружили остатки только что, по-видимому, покинутого завтрака, а в гостиной на каминной полке, рядом с хрустальным кувшином, сидел громадный черный кот. Он держал в своих лапах примус."), а также необычное отсутствие людей вокруг главных героев ("Да, следует отметить первую особенность этого страшного майского вечера - ... пуста была аллея", "В аллеях на скамейках появилась публика, но опять-таки на всех трех сторонах квадрата, кроме той, где были наши собеседники", "Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души.").
                Обратите внимание, что появление главных персонажей всегда сопровождается элементом  искаженной наркотической реальности. Тема наркотиков вообще красной нитью выписана в романе, начиная с "тупой иголки", засевшей в сердце Берлиоза, и заканчивая измученным "исколотым иголками" сознанием Мастера, обретающего покой, но критики, брезгливо морщась, торопливо пробегают мимо нее.
1-12
                Воланд появляется после того, как у Берлиоза чуть не случился "удар", описание которого крайне похоже на приход от укола морфия ("Даже что-то вроде галлюцинации было"); Мастер является Иванушке, забывшемуся сном после успокоительного укола во время грозы; Маргарита получает от Азазелло мазь, натеревшись которой испытывает ощущения полета и ведьмовского шабаша...
                Кстати, такая мазь действительно существовала, Известны и ее компоненты.
                Во-первых, это яды типа вытяжки из ядовитого болотного аконита и перетертых частей крысиных или человеческих мертвых тел (содержащие трупный яд). Задачей ядов было временное «убийство» человеческой природы.
                Вторым компонентом мази были вытяжки из галлюциногенных растений (все тех же мандрагоры и белены), легко всасывающиеся через кожу и доходящие до центральной нервной системы. Мандрагора и белена входили в ее состав для выполнения главной задачи мази. Они должны были распахнуть душу для воздействия иных сил, чужой души. Они должны были открыть душу новому ее хозяину – дьяволу.
                Очень интересен тот факт, что описания ведьмами своих видений в разных частях Европы были необыкновенно похожи друг на друга. Пьер Реньяр – французский психиатр XIX века, написавший замечательную книгу о психических эпидемиях, – приводит следующее описание первой встречи ведьмы XVI века с дьяволом:
                «...В один прекрасный вечер к ней является изящный и грациозный кавалер; он нередко входил через открытую дверь, но чаще появлялся внезапно, вырастая как бы извне. Он одет в белое платье, а на голове у него черная бархатная шапочка с красным пером (узнаете описание Мастера?), или же на нем роскошный кафтан, осыпанный драгоценными каменьями, вроде тех, что носят вельможи. Незнакомец является или по собственной инициативе, или на зов, или же на заклинание своей будущей жертвы, исполненное ею с помощью колдовских снадобий.
                Он предлагает ведьме обогатить ее и сделать ее могущественной; показывает ей богатство мира, находящееся внутри его шляпы или шапочки (показывает галлюцинацию, внутри галлюцинации); но, чтобы удостоиться всех этих благ, ей придется отречься от Святого Крещения, от Бога и отдаться Сатане душой и телом».
693854_130809154601
                Вот перечень растений, входящих в состав ведьмовской «мази для полета» (названия растений сознательно немного изменены):
                Дурман болотный (смертельно опасный для тех, кто не знает рецептов извлечения из его токсинов галлюциногенных снадобий) вызывал собственно галлюцинацию полета и связанных с ним ощущений;
                Аконит вонючий, бывший в Древней Греции символом Гекаты – богини воздуха, нарушал ритм сердечных сокращений и провоцировал одышку, вызывая ощущение «воздушных подушек», характерных для взлета и приземления;
                Ягоды белладонны. При втирании в кожу полученного из них по особому рецепту экстракта появлялось возбуждение, сопровождающееся головокружением и ощущением измененности реального мира. Усиливалось ощущение полета и «раскрывалось сознание» для соответствующих внушений.
                Белый болиголов. Вызывает специфическую дереализацию, во время которой все окружающие предметы кажутся уменьшившимися в размерах. Появляется ощущение, что вещи находятся на далеком от наблюдателя расстоянии. Очень похоже на чувство парения высоко в воздухе.
                Крапчатая кувшинка. Приготовленный особым образом экстракт из этого растения вызывал специфическое ощущение кожного жжения, похожее на соприкосновение рецепторов кожи со стремительно проносящимся мимо воздухом.
                Серый морозник {смертельно ядовит!). Вкупе с заклинаниями делал ведьму в полете «невидимой». Очевидно, особым образом приготовленный отвар способен вызвать отрицательные галлюцинации. На некоторое время теряется способность видеть собственные конечности – руки и ноги (Маргарита, пролетая мимо ворот - символа перехода в иное состояние -  должна была крикнуть:  «Невидима! Невидима!»).
                Белена. Вместе со своим родственником – смертоносным пасленом – был главным компонентом, «открывающим душу» ведьмы. Позволяли вызывать духов и общаться с преисподней.
                Только не вздумайте экспериментировать! Маргарита Николаевна в финале отравилась, как вы помните...
                И есть еще один момент в фабуле романа, который критики дружно проморгали: не только Воланд и его свита пришли в Москву "однажды весною, в час небывало жаркого заката", был там еще один персонаж, который как и Воланд "лично присутствовал при всем этом, но только тайно, инкогнито, так сказать, так что прошу вас – никому ни слова и полный секрет!.. Тсс!".
                Основное действие книги происходит в течение четырех дней на Страстной Неделе перед Пасхой, среда, четверг, пятница, полуночный бал, и в субботу всадники покидают Москву. Так вот: Иешуа явился вместе с Воландом в тот же вечер на Патриарших прудах, но остался незамеченным читателями. Булгаков вообще очень любил пьесы, в которых главный герой на сцене лично так и не появляется. К примеру, есть у него пьеса «Александр Пушкин» («Последние дни»), в которой он обошелся без Пушкина, главный герой у него здесь выступает как загадочный Некто, культурный знак, статуя, портрет, мифологизированный образ.
                Маленький тест на атеизм: как вы думаете, кого нет на этой фотографии?
4912721_large
                Но я уже достаточно наговорил и еще больше наобещал для введения в тему, поэтому, пожалуй, пора переходить непосредственно к тексту. Честно говоря, поначалу я думал избежать этого, ограничась только описанием и указанием на сходство основных триад, попутно обращаясь к черновикам романа для того, чтобы лучше подчеркнуть и обрисовать авторский замысел - с этой точки зрения они практически бесценны, но теперь понимаю, что сделать это в отрыве от действия не получится.